Царство Небесное: выбор святого Лазаря

15 июня 1389 года царь Лазарь Сербский, государь сербского царства, был пленён на Косовом поле и приведён к палачу. В последний осознанный миг перед усечением главы он начал молитву за свой народ. И тогда, посреди этой молитвы, он прервал себя, дабы исправить притяжательное местоимение. Не мой народ. Твой народ, о Господи.

Умирающий православный царь, в час своей смерти в защиту своего народа, отказывающийся называть свой народ своим.

Предшествующие четыре главы соизмерили богословие войны Патриарха Кирилла со святоотеческим консенсусом и установили его несостоятельность по каждому пункту. Те главы составляют критический анализ книги. Эта глава короче, и цель её иная. Она соизмеряет войну Кирилла с канонизированным православным правителем, чья война отвечала всем критериям, которые Святые Отцы когда-либо устанавливали для допустимой обороны, и который умер с этой поправкой на устах. Аргумент этой главы не заменяет аргументов предшествующих. Он даёт им лицо.

Царь Лазарь: краткое житие

Царь Лазарь Прибац Хребелянович (ок. 1329–1389) — прославленный святой Православной Церкви, память которого совершается 15/28 июня. Его супруга Милица (схимонахиня, т.е. монахиня высшего чина, Ефросиния) и их старший сын свт. Стефан Лазаревич также являются святыми. Его мощи были обретены нетленными (тело сохранилось от тления, признанный знак святости) через год после его гибели и почивают ныне в кафедральном соборе Белграда. Агиографическая традиция является церковной, а не легендарной: Патриарх Даниил III Сербский, Константин Философ и монахиня Ефимия были современниками, чьи свидетельства прп. Иустин Попович собрал в формальное Житие в двадцатом столетии.^[1]

Его битва при Косово — буквально хрестоматийный случай православной самообороны, который допускает 13-е правило свт. Василия Великого (Глава 20): неправославные захватчики нападают на христианские земли за веру, сжигают монастыри, разрушают храмы, убивают христиан за то, что они христиане. Сам прп. Иустин Попович схватывает характер сражения в единой фразе. Это, пишет он, «битва между крещёными и некрещёными, христианами и магометанами». Эта формулировка есть точный критерий, который рассматривает канон свт. Василия: христиане, обороняющиеся от нехристианских захватчиков ради веры. Война Патриарха Кирилла против православных христиан Украины даже близко не подходит.

Лазарь также не был ни наивен, ни воинственен. Он уже разбил султана Мурада I в открытом сражении при Плочнике в 1387 году, за два года до Косово, и Мурад бежал. В мирное время он ктиторствовал монастырям по всему православному миру (Раваница, Хиландар на Афоне, Свт. Пантелеимон, Иерусалим, Синай, Валахия) и исцелил многолетний раскол между Сербской Патриархией и Константинополем. Константин Философ свидетельствует о его образе действий, когда он сталкивался с турецким опустошением: «Где бы он ни проходил через какие-либо грады, или области, или монастыри, или храмы верных, где побывали турки… он всё приводил в порядок и восстанавливал покой и тишину». Побуждением Лазаря перед лицом вражеского разрушения было восстановление, а не отмщение.

Он вновь взялся за оружие при Косово лишь когда, по словам прп. Иустина, «более не мог стоять и смотреть, как члены его тела, которые притом суть члены тела Христова, отсекаются и отрываются».

Полный богословский аппарат для соизмерения подобной войны с войной Патриарха Кирилла подробно разработан в предшествующих главах (Глава 18, Глава 20, Глава 17). Эта глава предполагает эту работу и строится на ней.

Выбор двух царств

Сербская православная агиографическая и эпическая традиция сообщает, что перед битвой Ангел явился царю Лазарю и предложил ему выбор. Прп. Иустин пишет:

Согласно общему и древнему народному преданию, Ангел Господень явился святому князю Лазарю перед этой битвой и спросил его, какое царство он желает избрать: изберёт ли он царство земное или Царство Небесное. По молитвенном размышлении князь, стремившийся к небу, ответил Ангелу Божию: «Если бы я избрал царство земное, оно лишь на краткое время и мимолётно и преходяще; но Царство Небесное пребывает всегда и вовеки». Так боголюбивый сербский правитель решился в пользу Царства Христа, Царя Небесного.

— Прп. Иустин Попович, Житие святого Лазаря, с. 28

Сам прп. Иустин определяет эту сцену как «общее и древнее народное предание», восходящее к сербскому эпическому циклу о Косово. Она не представлена как современная хроника. Но Сербская Православная Церковь приняла её как богословское резюме того, чем было Косово, и каждый прославленный сербский святой, толковавший битву, понимал её именно так.

Святой Лазарь избрал Царство Небесное.

Осмыслим, что означает этот выбор. Православному правителю была предложена военная победа на земле, и он отверг её ради земного поражения. Предложение не было выбором между добром и злом. Это был выбор между двумя благами: сохранением земного суверенитета своего народа, который царь обычно обязан защищать, и Царством Небесным, которое выше. Лазарь избрал высшее благо ценой низшего. Он избрал поражение.

Свт. Николай Велимирович, богословски осмысляя эту сцену, облекает ангельский вердикт о выборе в слова, выражающие то, что совершил Лазарь:

Избрав Царство Небесное, ты причислил свой народ к бессмертным и ангельским народам неба. Как человек и как князь, ты не мог завещать своему народу большего наследства, нежели совершить такой выбор и скрепить его красной печатью собственной крови.

— Свт. Николай Велимирович, Завет царя, с. 88

Выбор сам по себе стал величайшим наследством, которое царь мог оставить своему народу. Не завоевание. Не договор. Не удержанная территория. Пример, освящённый святостью, запечатлённый царской кровью.

Это парадигматическое опровержение всякой формы идеологии, отождествляющей земное выживание православного народа с выживанием самого Православия (Глава 16, Глава 15). Лазарь показывает, что Православие может выжить даже через земное поражение и, по собственному свидетельству Сербской Церкви, даже восторжествовать через него.

Важно не то, побеждает ли православный народ в своих войнах, а то, пребывают ли православные христиане в нём верными даже до смерти. Шесть столетий сербской православной идентичности под османским владычеством суть потомство этого выбора.

«Не мой народ, но Твой народ, Господи»

Прежде чем ему отсекли главу, прп. Иустин Попович свидетельствует, что царь Лазарь произнёс свою последнюю молитву вслух:

О Создатель мой, судящий грехи наши ведомые и неведомые, к Тебе вопию и Тебе молюсь: прости мне всё, в чём я не исполнил святой воли Твоей, и спаси народ мой, или, вернее сказать, не мой, но Твой народ, Господи.

— Свт. Лазарь, последняя молитва перед усечением главы, цит. по: Попович, Житие свт. Лазаря, сс. 28–29 (курсив добавлен)

Обратите внимание на самоисправление. Умирающий царь, законный государь своего царства, тот, за кого подданные только что отдали жизнь из любви к нему, начинает молиться «спаси народ мой». И вот, в последнем осознанном вздохе, он прерывает себя, дабы исправить притяжательное местоимение: не мой, но Твой народ, Господи. Государь в момент своей смерти в защиту своего народа отказывается называть свой народ своим.

Это наиболее полное богословское высказывание, которое правитель может произнести об отношении между народом и его Богом. Народ не принадлежит правителю народа. Народ не принадлежит Православной Церкви народа. Народ принадлежит Богу. Государь, правильно понимающий свой долг, не является хозяином своего народа, даже в час своей смерти за него. Он временный домостроитель стада, принадлежащего Другому.

Экклезиология идеологии Русского мира: утверждение, что русский народ и есть Церковь, что русская этническая идентичность сама по себе является формой православной идентичности, что Святая Русь есть политико-богословский проект (Глава 15), — есть прямая антитеза предсмертной молитве Лазаря. Там, где «Русский мир» присваивает православный русский народ себе, Лазарь отказывается присвоить православный сербский народ себе. Там, где «Русский мир» возводит православный народ в богословскую категорию, Лазарь возвращает православный народ Богу.

За шесть столетий до того, как сщмч. Даниил Сысоев сформулировал учение об уранополитизме, учение о том, что «наше истинное Отечество — небо; Церковь — наша высшая верность» (Глава 16), царь Лазарь воплотил его на острие палаческого меча. Уранополитизму не нужен богослов. Ему нужен лишь правитель, готовый сказать последним вздохом, что его народ — не его.

Вердикт Сербской Церкви

Через год после казни мощи Лазаря были обретены нетленными. Отец, мать и старший сын — все прославлены Православной Церковью как святые. Сербский народ празднует гибель Лазаря как высший национальный святой день. Шесть столетий спустя, после Первой мировой войны, свт. Николай Велимирович, сам прославленный святой Сербской Православной Церкви двадцатого века, произнёс проповедь над ракой святого Лазаря в монастыре Раваница в Среме. Его толкование есть каноническое прочтение Сербской Церковью того, чем было Косово. Свт. Николай сначала формулирует загадку:

Ибо другие народы обычно празднуют дни своих побед как национальные праздники, и они спрашивают себя в недоумении: «Почему сербы празднуют день своего великого поражения как свой “главный” национальный святой день в году?»… празднуя Видовдан, вы всегда празднуете не поражение, а победу Лазаря.

— Свт. Николай Велимирович, Победа святого Лазаря, с. 117^[2]

Какую победу, если не военную? Ответ свт. Николая звучит как обличение Патриарха Кирилла, написанное за шесть столетий:

Войско Лазаря сражалось в защиту Христианства, в защиту Отечества, в защиту Балкан. Войско Мурада сражалось ради насаждения исламской веры, ради насаждения сюзеренитета, ради насаждения ига и молчания. Может ли быть какое-либо сомнение в том, чьё намерение для битвы и чья цель страдания были более праведны? Как же тогда Лазарь мог быть побеждён? Но нет, он не был побеждён. Когда его окровавленная глава покатилась по Косову, она начертала смертный приговор мнимым победителям.

— Свт. Николай Велимирович, Победа святого Лазаря, с. 118

И принцип, объясняющий, почему поражение именуется победой:

Если ты убиваешь того, кто праведнее тебя, ты убил не его, а прославил его. Убив его, ты лишь ускорил его падение и его торжество.

— Свт. Николай Велимирович, Победа святого Лазаря, с. 118

Сербский эпический цикл о Косово резюмирует всю битву в единой строфе, которую свт. Николай цитирует как окончательный вердикт:

Sve je sveto i čestito bilo, I milome Bogu pristupačno.

Всё было свято и честно, и угодно благому Богу.

— Сербский косовский эпический цикл, цит. по: свт. Николай, Победа святого Лазаря, с. 118

«То есть, — объясняет свт. Николай, — достойная жертва была принесена за достойный предмет. Всё было пожертвовано ради Христа».

И свт. Николай недвусмысленно говорит, что это не просто историческое наблюдение о давней битве. Это живое духовное предание, чьё требование к настоящему неизменно:

Почтим же жертву Святого Лазаря. Его избрание Царства Небесного знаменует целое духовное предание. Это духовное предание Лазаря столь же необходимо людям сегодня, как и прежде. Ибо воистину оно означает, что со Христом приходит и победа. Оно означает, что никакая жертва не слишком велика ради Божией правды.

— Свт. Николай Велимирович, Победа святого Лазаря, с. 119

Вот мера. И свт. Николай говорит не частным образом. Он говорит как церковный толкователь того, чем было Косово, проповедуя над самой ракой святого, чей смысл он провозглашает. Сербская Православная Церковь не пересматривала его толкование.

Нельзя отвергнуть это и как частное свидетельство чужой национальной традиции. И прп. Иустин Попович, и свт. Николай Велимирович являются канонизированными святыми Православной Церкви, прославленными в 2010 и 2003 годах соответственно, чьи канонизации не оспариваются Московской Патриархией. Они свидетельствуют как вселенские православные голоса, а не посторонние, и Русская Церковь не может пересмотреть их учение, не отвергнув лица, уже стоящие в её собственном литургическом календаре.

Сходящееся свидетельство самой русской традиции: что собственные сербские князья России прославлены не за то, что они победили в сражениях, а за своё благочестие, своё нежелание сражаться, и в парадигматическом случае свтт. Бориса и Глеба, первых святых, канонизированных Русской Церковью, за их прямой отказ проливать христианскую кровь даже в самообороне, — рассматривается в Глава 20.

Мера, осуждающая Кирилла

Прежде чем соизмерить войну Кирилла с войной Лазаря, стоит назвать, с чем столкнулось бы побуждение Лазаря к восстановлению на Украине после 2022 года (Глава 23). Украинские православные храмы, разрушенные российским огнём. Украинские православные священники, убитые российскими силами. Сёла, сожжённые на Донбассе. Семинарии, чьи стены более не стоят. Дети, осиротевшие от оружия, которое русские архиереи благословляли на камеру. Каково бы ни было побуждение Лазаря перед лицом вражеского разрушения, оно не было бы этим. Лазарь восстанавливал то, что турки сожгли. Патриарх Кирилл благословил сожжение того, что восстановил бы Лазарь.

Свт. Лазарь, как он сохранён в агиографии, проповеди и сербской памяти, есть живая мера, которой ныне может быть измерено московское богословие войны. Этой мерой:

Лазарь вёл хрестоматийную битву, которую рассматривает 13-е правило свт. Василия: неправославные захватчики нападают на христиан за веру. Ни один святоотеческий автор во всём предании никогда не позволял православным христианам вести наступательную войну против других православных христиан. Война Лазаря отвечала каждому святоотеческому критерию (Глава 20); война Кирилла не отвечает ни одному. Единственный критерий, которому соответствовал Лазарь, война Кирилла даже не может приблизиться.

Последними осознанными словами Лазаря были «спаси народ мой, или, вернее сказать, не мой, но Твой народ, Господи». Умирающий царь, отказывающийся называть свой народ своим. Патриарх Кирилл объявил Россию κατέχοντα (удерживающим Антихриста), «мировым центром Православного Христианства» (Глава 18), и дал своё благословение всей идеологии Русского мира, которая рассматривает русскую этническую и цивилизационную идентичность как форму православной идентичности (Глава 15). Нельзя одновременно держать предсмертные слова царя Лазаря и идеологию Русского мира. Эти две позиции взаимно несовместимы.

Полное богословское обвинение проповеди Патриарха Кирилла о смывании грехов, его объявления «Священной войны», его притязания на катехон и сакрализации российского ядерного арсенала содержится в предшествующих главах этой книги (Глава 17, Глава 18, Глава 20). Эта глава не заменяет того обвинения. Она даёт ему лицо и даёт этому лицу имя.

Православная Церковь прославила царя Лазаря, его супругу и его старшего сына. Целая семья, возведённая к святости за избрание Царства Небесного ценой царства земного. Ни одно православное предание в истории никогда не предлагало прославить патриарха за наступательную войну против единоверных православных христиан.

Лазарь избрал Царство Небесное ценой земного. Патриарх Кирилл притязает на Царство Небесное как награду за расширение земного. Свт. Николай именует подобный обмен в церковном словаре, и словарь не смягчает:

Кто полагает жизнь свою за царство земное, делает то же, что и безумный Исав: продаёт своё первородство за чечевичную похлёбку.

— Свт. Николай Велимирович, Завет царя, с. 104^[3]

А затем свт. Николай излагает принцип, измеряющий обе позиции, ясно, в единой фразе:

Лучше обрести Царство Небесное через жертву, нежели обрести царство мира сего через нечестие.

— Свт. Николай Велимирович, Завет царя, с. 105

С 2022 года Патриарх Кирилл побуждал русских солдат полагать жизни за земное царство Русского мира и предлагал им Царство Небесное взамен. По собственной мере Велимировича, в церковном словаре, произнесённой канонизированным сербским святым, это в точности обмен Исава. Первородство, проданное за чечевичную похлёбку. Чечевица именуется «вратами Царства Небесного» (Глава 18), но это переименование не меняет сделки. Первородство есть само Православие, а чечевица — война против единоверных православных христиан, благословлённая под знаменем нации.

Лишь одна позиция в этой главе подтверждена нетленными мощами, литургическим свидетельством Церкви и шестью столетиями сербской православной памяти. Это позиция Лазаря, а не Кирилла.

1. Архимандрит Иустин Попович, Житие святого и великого мученика царя Лазаря Сербского, в: The Mystery and Meaning of the Battle of Kosovo, A Treasury of Serbian Orthodox Spirituality, Volume 3 (Grayslake, IL: Serbian Orthodox Metropolitanate of New Gracanica, Diocese of America and Canada, 2nd edition, 1999), pp. 1–44. Перевод Rt. Rev. Todor Mika, S.T.M. и Rev. Stevan Scott, Ph.D. в честь 600-летия Битвы на Косовом поле. Напечатано по благословению Епископа Лонгина. Все ссылки на Поповича в этой главе — по этому изданию. Цитата Константина Философа приводится Поповичем на с. 21 из Жития деспота Стефана Константина. ↩

2. Свт. Николай Велимирович, Победа святого Лазаря, в: The Mystery and Meaning of the Battle of Kosovo, pp. 111–121. Произнесена как проповедь над ракой свт. Лазаря в монастыре Раваница в Среме после Первой мировой войны (переводчики датируют проповедь приблизительно 1919 годом на основании внутренней ссылки «пятьсот тридцать лет»). ↩

3. Свт. Николай Велимирович, Завет царя, в: The Mystery and Meaning of the Battle of Kosovo, pp. 45–110. Первоначально опубликовано на сербском как Царев завет (1933). Богословское размышление о душе царя Лазаря в час его смерти, построенное как видение, в котором небесный ангел и пророк Амос (небесный покровитель Лазаря) оправдывают выбор Лазарем Царства Небесного и объясняют его значение для его народа. ↩