Когда война может считаться самообороной?

Предыдущая глава показала, что никакая война не может быть названа священной. Но даже если отставить в сторону риторику «священной войны», остаётся более фундаментальный вопрос: отвечает ли эта война православным критериям самообороны? Отцы установили узкие условия, при которых Церковь может допустить военные действия. Настоящая глава излагает эти критерии и измеряет вторжение на Украину по каждому из них.

Православное учение о войне

Чему на самом деле учит Православная Церковь о допустимости войны?

Отцы признавали лишь одно узкое исключение: когда чужеземные силы нападают на христианский народ за его веру, эти христиане могут защищать себя и слабых как крайнее средство.

Святоотеческое свидетельство следует ниже.

Древние святоотеческие критерии

В XIII правиле свт. Василий Великий даёт основные контуры и условия, при которых убийство на войне не классифицируется как убийство:

Убиения, совершаемые на войнах, наши Отцы не считали убийствами, извиняя, как мне представляется, борющихся за целомудрие и благочестие.

— Свт. Василий Великий, XIII правило, в Кормчей, с. 1468; ср. New Advent.^[1]

Заметим: убивающие на войне получают прощение лишь в рамках целомудрия и благочестия. Вне этих узких границ нет прощения, нет и оправдания для убийства на войне. Те, кто использует слова свт. Василия Великого для оправдания войны, не прилагая никаких усилий указать на эти границы, не представляют его адекватно.

Что означает «благочестие»?

Греческий оригинал точен. Свт. Василий пишет, что Отцы извинили борющихся «ὑπὲρ σωφροσύνης καὶ εὐσεβείας»: за целомудрие и благочестие.

Слово εὐσέβεια (eusebeia), переведённое здесь как «благочестие», не является расплывчатым термином в святоотеческом словоупотреблении. Оно означает, конкретно, Православную Христианскую Веру.

Как отмечает Норман Рассел в своём издании Жития Григория Паламы Филофея Коккина:

«Истинная вера» есть eusebeia, буквально «благочестие», которое всегда означает православие.

— Norman Russell, Gregory Palamas: The Hesychast Controversy and the Debate with Islam, p. 82

Переводчики Против всех ересей свт. Симеона Фессалоникийского подтверждают то же тождество, отмечая, что когда Апостол Павел пишет «велика тайна εὐσεβείας» (1 Тим. 3:16), «“Православие” здесь переводит eusebeia, буквально “благочестие” или “богобоязненность”. Это цельное Православие благочестивой жизни и правой веры, отличающее истинных христиан».^[2]

Авторитетное толкование на это самое правило, содержащееся в Кормчей (Пидалионе) прп. Никодима Святогорца, устраняет всякую двусмысленность относительно того, что εὐσέβεια означает в XIII правиле:

Те люди, которые убивают людей на войне, борются за веру и за сохранение целомудрия. Ибо если варвары и неверные одержат верх, то ни благочестия не останется, поскольку они пренебрегают им и стремятся установить свою злую веру и плохое верование, ни целомудрия и сохранения чести.

— Прп. Никодим Святогорец, Кормчая (Пидалион), Толкование на XIII правило свт. Василия^[3]

Даже в этом наилучшем сценарии, где солдаты действительно защищают веру от нехристианских агрессоров, прп. Никодим отмечает, что свт. Василий всё же не выдаёт им чистый лист:

Далее Святой [свт. Василий] от себя добавляет не определительное правило, а совещательное и нерешительное предложение, что хотя убивающие на войне не были сочтены убийцами более древними Отцами, однако, поскольку руки их не чисты от крови, было бы, может быть, хорошо, чтобы они воздерживались от причастия три года, лишь в отношении Таинств, но не были бы изгнаны, то есть, из Церкви, подобно другим кающимся.

— Прп. Никодим Святогорец, Кормчая (Пидалион), Толкование на XIII правило свт. Василия^[4]

Прп. Никодим описывает это как «совещательное и нерешительное предложение», но как он сам объясняет в других местах Кормчей, и как показано в Глава 17, это правило было принято Церковью как обязывающий закон, а не просто совет. Когда император Никифор Фока попросил Церковь почитать солдат, погибших в сражениях с мусульманами, как мучеников, Патриарх и Синод отказали, сославшись именно на это правило как авторитетное. «Совещательная» формулировка отражает уважение свт. Василия к более ранним Отцам; его принятие Церковью было окончательным.

Православный патролог о. Джон МакГакин подтверждает это прочтение. Он называет выражение свт. Василия «целомудрие и благочестие» (σωφροσύνης καὶ εὐσεβείας) «кодовым языком для обозначения защиты христианских границ от набегов языческих разбойников».^[5]

Обратите внимание на описанный прп. Никодимом сценарий: «варвары и неверные» (Βάρβαροι καὶ ἄπιστοι) одерживают верх, насаждая «свою злую веру» (κακοπιστίαν) и совершая массовое насилие над христианским населением. Это османское завоевание. Это персидские и готские набеги, угрожавшие римским провинциям во времена самого свт. Василия. Это не одна православная нация, вторгающаяся в другую. Православные украинцы не являются «варварами и неверными». Они не стремятся «установить свою злую веру». Они разделяют то же крещение, тот же Символ Веры, ту же Литургию. Применять это правило к вторжению России на Украину значит лишать слова Отцов их значения и извращать их полностью.

Святые представляют «благочестие» не как этническую идентичность, политические союзы или расплывчатую гуманитарную заботу, но как Православное Христианство, правильное поклонение Богу. Православная нация, нападающая на другую православную нацию, не может, по определению, воевать «за εὐσέβεια»: нельзя защищать веру, убивая тех, кто её разделяет. К сожалению, именно это и происходит.

Прп. Феодор Студит делает этот критерий безошибочно ясным. В послании к Феофилу Ефесскому он защищает просьбу прп. Симеона Чудотворца об императорском военном вмешательстве:

Что же касается того, что вы также привели в своём аргументе святого Симеона Чудотворца, не думайте, владыко, что он воевал против Христа или против своих высших учителей; напротив, что же тогда? Причина, по которой он однажды просил Императора [действовать], заключалась в том, что некий народ причинял вред христианскому народу, то есть чтобы христиане не были побеждены самарянами. И это хорошо, и даже сейчас мы молимся о том же, чтобы скифы и арабы, убивающие народ Божий, были поражаемы императорами и не были пощажены.

— Прп. Феодор Студит, Послание к Феофилу Ефесскому

Образец тот же, что и в XIII правиле: чужеземная, неправославная сила («скифы и арабы») преследует «народ Божий». Не политические споры. Не этнические конфликты. Не смена режима или войны за сферу влияния.

Этот критерий является решающим для оценки вторжения на Украину, как покажут тесты ниже.

Свт. Николай Велимирович, канонизированный сербский святой, формулирует тот же критерий независимо:

Последователи Христовы сражаются с врагами за чистоту веры. Цель этой борьбы — не допустить, чтобы враги господствовали над христианами, и не позволить врагам вместе с телом убить и душу, принуждая христиан отречься от веры.

— Свт. Николай Велимирович, цит. по: прот. Виктор Васильевич, «Тема войны в трудах святителя Николая Сербского (Велимировича)», azbyka.ru

Тот же критерий εὐσέβεια, что у свт. Василия и прп. Феодора, сформулированный независимо канонизированным сербским святым: единственная допустимая цель — предотвратить принуждение христиан к отречению от веры. Вторжение на Украину не приближается к этому критерию.

Свт. Филарет Московский в стандартном русском Катехизисе подтверждает ту же узкую границу:

Всякое ли убийство есть смертоубийство и против сей заповеди? Нет. Не есть смертоубийство и не против сей заповеди, когда жизнь отнимается при исполнении обязанности; как, когда преступник наказывается смертью по справедливому приговору; равно как и когда неприятель убит на войне, при защите государя и отечества.

— Свт. Филарет Московский, Пространный Катехизис Православной Церкви, Вопрос 575

Заметим, что свт. Филарет не прославляет убийство и не говорит, что оно безвредно. Юридически это не «убийство» в том же смысле, что частное смертоубийство. Но духовно душа всё равно ранена, как показано в Глава 18. Это остаётся трагическим исключением, которое призывает к покаянию и исцелению, а не чистым или святым деянием.

Закономерность неизменна на протяжении веков. Прп. Сергий Радонежский в XIV веке дал своё благословение великому князю Димитрию на оборонительную войну против татарского хана лишь после того, как убедился, что все возможные средства примирения уже были испробованы. Благословение пришло в самом конце, а не в начале.^[6]

Митрополит Антоний (Храповицкий): русский иерарх, применяющий те же критерии

Применял ли когда-нибудь православный иерарх эти критерии к реальным войнам? Мерил ли какой-нибудь русский епископ, глубоко преданный своему народу, русские войны по этому стандарту и находил ли, что некоторые ему не соответствуют?

Митрополит Антоний (Храповицкий) Киевский (1863-1936) сделал именно это. Он был одним из самых влиятельных русских богословов начала XX века, ведущим кандидатом на Патриарший Престол в 1917 году (он набрал большинство голосов в народном голосовании, но свт. Тихон был избран по жребию)^[7] и основателем Русской Православной Церкви Заграницей (РПЦЗ). Никто не может обвинить его в антирусских настроениях или безразличии к российским интересам. Он защищал участие России в войне, но лишь в рамках святоотеческих критериев.

Испытание: какой выбор произведёт наименьший вред?

Митрополит Антоний сформулировал ясный тест для оценки того, является ли война действительно оборонительной и оправданной:

В подобных ситуациях должен быть задан следующий вопрос: какой выбор произведёт наименьший вред и наибольшее благо для Православной Веры и родного народа?

— Митрополит Антоний (Храповицкий), «Христианская вера и война», https://www.rocorstudies.org/2016/11/16/the-christian-faith-and-war/

Это устанавливает бремя доказательства: утверждающие, что война является оборонительной, должны продемонстрировать, что отказ от борьбы произвёл бы последствия худшие, чем кровопролитие самой войны; иначе она не отвечает православному определению самообороны.

Вести войну, которая приведёт к гибели большего числа православных христиан, чем невоевание, не есть самооборона. Позднее в этой главе мы покажем, что война и вторжение на Украину катастрофически проваливают это требование.

Защищая участие России в Первой мировой войне, он применял этот тест строго. Он спросил, что произошло бы, если бы Россия просто покорилась Германии и Австро-Венгрии:

Покорно ли подчиниться немцам? Перенять их жестокие и грубые нравы? Насадить в нашей стране вместо святых дел православного благочестия поклонение брюху и кошельку? Нет! Лучше бы всему народу погибнуть, чем быть вскормленным такой еретической отравой!

— Митрополит Антоний (Храповицкий), «Христианская вера и война», https://www.rocorstudies.org/2016/11/16/the-christian-faith-and-war/

Слова, которые он употребляет, имеют значение. Его вывод о том, подчиняться другой стране или нет, обусловлен именно ересью, то есть тем самым, что разрушает Истинную Веру (Православие).

В наше время это полностью перевёрнуто. Никто не ссылается на ересь как на причину для вступления или невступления в войну, и вообще почти не упоминает ересь в каких-либо современных церковных делах. Ереси почти не уделяется внимания, как будто это второстепенный вопрос. Однако для святых и почивших досточтимых иерархов и руководителей Церкви это был первостепенный вопрос. Те, кто апеллирует к войне в наше время, явным образом делают это не по причинам ереси, а по причинам сугубо мирским и нравственным.

(Глава 25 подробнее рассмотрит распространённое непонимание первостепенности и актуальности ереси.)

Более точно, он аргументировал:

Если бы после объявления нам войны Германией и Австрией мы могли бы убедить их отказаться от своих намерений, или, покорившись их власти без боя и согласившись на уничтожение России как государства, мы могли бы иметь основание надеяться, что в результате Православная Вера не была бы поколеблена, что нравы не были бы ещё более развращены и что нравственные ценности русской души вообще не погибли бы, тогда, конечно, у нас не было бы причин воевать.

— Митрополит Антоний (Храповицкий), «Христианская вера и война», https://www.rocorstudies.org/2016/11/16/the-christian-faith-and-war/

Угроза, которую он видел, была реальной, непосредственной и экзистенциальной: уничтожение Православной Веры при враждебной оккупации, развращение нравов и гибель русской духовной жизни. В этом конкретном контексте он счёл войну меньшим злом: по-прежнему духовно опасным и требующим покаяния, но допустимым как крайнее средство против большей катастрофы. Для Отцов война никогда не свята; в лучшем случае она неохотно допускается как меньшее зло. Без убедительных доказательств такой экзистенциальной угрозы Православию, без систематического преследования, которое военные действия действительно предотвратили бы, без демонстрации того, что от бездействия произойдёт больший вред, чем от самой войны, утверждение о «меньшем зле» просто несостоятельно.

Сщмч. Павел Боротинский: отказ от войны за неправедное дело

Та же рассудительность, определение того, служит ли война Христу или противостоит Ему, была применена сщмч. Павлом Боротинским, писавшим изнутри Советской России в 1928 году.

Стоя перед вопросом о том, могут ли православные христиане участвовать в будущих советских войнах, он применил критерий напрямую:

Может ли христианин быть участником будущей войны, когда он знает, что цель её — защита завоёванной территории революции, то есть сатанизма? Конечно, нет.

— Сщмч. Павел Боротинский, «Отношение христианина к советской власти с точки зрения православного нравственного учения» (Раздел 3, «Война»), май 1928. http://krotov.info/acts/20/1927/borotinsky.htm

Новомученик не осудил всякую оборонительную войну. Он осудил участие в войне, чья цель была фундаментально противна Христу.

Вопрос не в том, «всегда ли война неправильна?» Это подмена тезиса, которую многие выдвигают. Правильный вопрос: служит ли эта война Христу или противостоит Ему?

Сщмч. Павел Боротинский был замучен за своё свидетельство. Его рассудительность стоила ему жизни. Православная Церковь прославила его именно потому, что он отказался подчинить Христа политической целесообразности, и это именно то, что сделала война на Украине.

«Это не то, чему учат наши святые»

Распространённое отклонение всей этой аргументации состоит в том, что она отражает западную, либеральную или пацифистскую предпосылку, чуждую русской православной традиции. Утверждение звучит примерно так: «Вы не понимаете русскую духовность. Наши святые благословляли армии. Наша Церковь всегда стояла с народом. Эта критика идёт извне, от людей, которые не знают, что значит быть русским и православным».

Хорошо. Ответим изнутри.

Свв. Борис и Глеб: основание русской святости

Первые канонизированные святые Русской Православной Церкви — свв. Борис и Глеб, сыновья свт. Владимира Крестителя Руси, прославленные как страстотерпцы в течение поколения после их гибели. Они почитаются не просто за завоевание или оборонительную победу. Когда их брат Святополк решил убить их по политическим мотивам после смерти отца, они отказались поднять войска в самооборону. Они предпочли смерть пролитию христианской крови в междоусобном конфликте, и Русская Церковь почитает их как образец христианской княжеской святости именно благодаря этому отказу.

Само основание русской святости правителей: два князя, которые предпочли умереть, чем сражаться с христианским братом. Это первая страница русской агиографической традиции. Не западный импорт. Не либеральная предпосылка. Собственное основоположное свидетельство Русской Церкви.

Богословие войны Патриарха Кирилла полностью опрокидывает это основание. Борис и Глеб отказались проливать христианскую кровь для сохранения собственных престолов. Патриарх Кирилл благословил пролитие православной христианской крови для расширения политического «Русского мира». Они — образец русской княжеской сдержанности; он обещает небесную награду солдатам, которые практикуют прямую противоположность (Глава 17). Аргумент, необходимый для оправдания его богословия войны против свидетельства свв. Бориса и Глеба, состоит в том, что первые канонизированные русские святые были неправы. Ни один русский православный христианин, верный преданию, не может выдвинуть этот аргумент, ибо предание начинается с них.

Войны, которые Митрополит Антоний защищал, и почему

Митрополит Антоний не защищал каждую русскую войну. Он не соглашался с любой войной, которую его страна решала вести, утверждая, что начальству виднее. Нет: он оценивал каждую по святоотеческим критериям, описанным выше. Когда эти критерии были выполнены, он поддерживал войну. Когда нет, он осуждал.

Он последовательно защищал три русские войны, вписывающиеся в образец: В 1812 году Наполеон вторгся на российскую территорию. Франция, неправославная держава, перешла в Россию. Ответ России был оборонительным изгнанием иностранных захватчиков с собственной земли, с результатом сохранения российского суверенитета и Православия.

В 1877-78 годах Россия пошла на войну против Османской империи, мусульманской державы, с целью освобождения православных христиан на Балканах от того, что он называет «вековым турецким игом» и жестокой оккупации. Здесь Россия вмешалась для освобождения единоверцев от нехристианского угнетения.

В 1914 году Германия и Австро-Венгрия объявили войну России после мобилизации в защиту православной Сербии. Россия ответила оборонительно на объявления войны со стороны неправославных держав. Митрополит Антоний полагал, что поражение и оккупация уничтожат Православие и русскую нравственную жизнь.

В каждом из этих случаев чужеземная держава либо нападала на российскую территорию, либо оккупировала православные земли, либо первой объявляла войну. Во всех этих случаях Россия отвечала на вторжение на свою территорию, что по праву укладывается в определение самообороны. Это важный момент, который следует зафиксировать.

Это точно соответствует образцу, описанному прп. Феодором Студитом: императоры, сражающиеся со «скифами и арабами, убивающими народ Божий», то есть чужеземными, неправославными силами, нападающими на православных христиан за их веру.

Таким образом, эти русские войны были подлинно оборонительными, ибо Россия не начинала войну, а отвечала, и вела войну конкретно ради сохранения Истинной Веры, то есть самой Православной Христианской Веры. Именно поэтому Митрополит Антоний поддерживал эти войны.

Однако были и войны, которые Митрополит Антоний Храповицкий явно не поддерживал.

Война, которую Митрополит Антоний осудил, и почему

По той же причине Митрополит Антоний также осудил войны, не отвечавшие этим критериям. Он прямо критиковал участие России в венгерской кампании 1848 года:

Конечно, бывали и династические войны, выражавшие лишь волю правительства и вредившие исторической миссии национальной жизни, например венгерская кампания 1848 года.

— Митрополит Антоний (Храповицкий), «Христианская вера и война», https://www.rocorstudies.org/2016/11/16/the-christian-faith-and-war/

Затем он формулирует принцип в общих терминах:

Если царь или правительство предпринимает войну из какой-либо корысти или тщеславия, по официальному приказу или по собственной воле, а не по существенной нужде, вверенной ему государством, то, конечно, оно виновно и согрешило.

— Митрополит Антоний (Храповицкий), «Христианская вера и война», https://www.rocorstudies.org/2016/11/16/the-christian-faith-and-war/

Перед нами русский иерарх, глубоко преданный Русскому Православию и национальной жизни, осуждающий войну, которую вело его собственное государство. Почему? Потому что она была движима политическим честолюбием, а не реальной оборонительной нуждой. Церковь, по его убеждению, не может просто благословить любую войну, которую правительство называет необходимой.

Неужели Патриарх Кирилл и его сторонники не понимают, что русский православный христианин попросту не обязан поддерживать всё, что поддерживает российское правительство? Или они оскорбляют и преследуют каждого, кто посмеет противоречить власти?

Итак: война должна действительно отвечать святоотеческим критериям: чужеземная агрессия против православных земель или защита православных христиан от неправославного преследования. Иначе это грех, как бы его ни упаковывали и ни преподносили руководители, иерархи, патриархи или кто бы то ни было.

Оборона означает ответ на нападение, а не его инициирование

Ключевая часть аргументации Митрополита Антония за Первую мировую войну состоит в простом факте того, кто начал. Он подчёркивает, что «Германия и Австрия объявили нам войну» и что Германия давно готовилась распространить своё влияние на Восток. Россия отвечала; не она инициировала. Для него этот пункт централен в его аргументации. Сторона, которая первой пересекает границы и инициирует боевые действия, не может претендовать на мантию оборонительной войны. Это точно совпадает с более ранним святоотеческим свидетельством. Прп. Феодор говорит об императорах, сражающихся с теми, кто «убивает народ Божий», а не об императорах, предпринимающих превентивные вторжения. Прп. Сергий благословляет битву лишь после провала попыток мира. Отцы не предусматривают благословения агрессивных войн и именования их «обороной». Суждение Митрополита Антония о русской истории поэтому весьма ясно. Законные войны суть те, где Россия отвечает на чужеземную агрессию или освобождает православных христиан от длительной неправославной оккупации. Когда Россия инициирует вторжение, как в 1848 году, война не проходит проверку.

Установленное узкое окно

На протяжении веков свидетельство поразительно последовательно: в древней Церкви свт. Василий и прп. Феодор говорят об оборонительной защите слабых и христианского народа от неправославной агрессии, всегда как уступке и всегда с осознанием духовного осквернения. В средневековой России прп. Сергий благословляет оборонительную битву против чужеземных мусульманских захватчиков, и лишь после того, как все другие пути испробованы. В современной России Митрополит Антоний защищает войны, вписывающиеся в этот образец (1812, 1877, 1914), и осуждает войны имперского честолюбия (1848), настаивая, что даже оправдываемая война есть меньшее зло и никогда не «святая».

Таким образом, это принцип, поддержанный традиционным русским православным иерархом, применяющим древний святоотеческий стандарт для оценки войн собственного народа, а не современное либеральное изобретение. Отцы, древние и современные, греческие и русские, дают нам лишь одно узкое окно. Оборонительная, крайняя защита православных христиан от неправославного религиозного преследования или подлинно экзистенциальной внешней угрозы, предпринимаемая лишь тогда, когда альтернатива произвела бы доказуемо худшие последствия для Православной Веры и народа. Убивающие в таких войнах всё равно рассматриваются как духовно раненые, кающиеся и отлучённые от Чаши на годы (как показано в Глава 17).

Прп. Паисий Святогорец:

Война может быть только оборонительной. Никакая война не угодна Богу, но в этом случае Он прощает.

— Прп. Паисий Святогорец, цит. по: Васильевич, «Тема войны»

И даже в рамках этого узкого допущения святые проявляют скорее неохоту, нежели рвение, как показывают следующие примеры.

Учебный исторический случай православного правителя, чья война отвечала каждому из этих святоотеческих критериев и чьи предсмертные слова отвергли то самое притяжание, которое богословие «Русского мира» опрокидывает, рассмотрен в Глава 21.

Св. Мартин Турский отказался продолжать воевать после обращения, сказав: «Я воин Христов; мне не подобает сражаться». Св. Меркурий отложил военные почести после чудесной победы. Всякий раз, когда они могли избежать военной службы, святые так и делали.

Старец Савва: неохота даже при законной самообороне

Эта неохота сохраняется, даже когда война является подлинно оборонительной.

Когда Вторая мировая война достигла Греции и Италия вторглась, монахи монастыря Логоварда были призваны к оружию греческим государством. Среди них был старец Савва, под духовным руководством старца Филофея Зервакоса. Его первой реакцией было горе:

Я был артиллеристом, теперь меня опять поставят на передовую и я буду стрелять в людей, а я монах.

Старец Филофей ответил:

Что ты говоришь, отче? Мы в обороне. Ты будешь воевать нормально. Итальянцы и немцы придут и обесчестят твою мать и сестру…

Старец Савва сбрил бороду и надел солдатскую форму. Он утешил себя:

Хорошая жизнь делает монаха. Теперь мы идём за веру и отечество.

— Старец Алипий, Старец Савва Святогорский, с. 4

Обратите внимание, что произошло. Это был учебный случай законной самообороны: чужеземная держава, вторгающаяся в православную Грецию, угрожающая вере и народу, без альтернативы кроме сопротивления. Рассуждение старца Филофея было точно в святоотеческих рамках: «Мы в обороне». Итальянские и немецкие силы обесчестили бы народ, если бы не встретили сопротивления. Каждый предшествующий критерий самообороны был выполнен.

И тем не менее первым побуждением старца Саввы было горе, а не рвение. Он не радовался возможности сражаться за Православие. Он скорбел, что будет «стрелять в людей, а я монах». Его пришлось убеждать, что это случай подлинной самообороны. Он обрёл покой не в принятии священной войны, но в согласии на трагический долг «за веру и отечество».

Таково православное отношение даже к законной оборонительной войне: неохотное принятие как крайнего средства, а не триумфальное провозглашение.

Контраст с риторикой Патриарха Кирилла не мог бы быть острее.

Патриарх Павле Сербский: применённый стандарт

Патриарх Павле Сербский, возлюбленный как подвижник благочестия, подтвердил тот же стандарт «только оборона»:

Завоевательная война не только не допустима для христиан, но подлежит осуждению, тогда как оборонительная, освободительная война благословенна.

— Патриарх Павле Сербский, цит. по: Йован Янич, Будем людьми: жизнь и слово Патриарха Павла (Москва, 2010), с. 322; также у Васильевича, «Тема войны»

Это не древний канон. Это патриарх XX века, переживший распад Югославии, видевший страдания собственного народа от войны, и тем не менее применявший тот же стандарт, который установили Отцы: завоевание осуждено, лишь оборона благословенна. Примечательно, что Патриарх Павле, служивший во время бомбардировки Сербии НАТО в 1999 году, когда существовало всякое искушение освятить войну, всё же держался святоотеческой линии.

В Отцах просто нет понятия о ведении агрессивных войн и именовании их оборонительными, о благословении конфликтов между православными христианами, об освящении правительственного честолюбия как «священной войны» или об инициировании вторжения и затем претензии на «самооборону». Когда русские войны отвечали узким критериям, они защищались лишь как трагическая необходимость. Когда не отвечали, они осуждались. Таков стандарт, который должен быть применён, прежде чем любая апелляция к «самообороне» может претендовать на православность.

Митрополит Филарет (Вознесенский): подтверждение рамок

Митрополит Филарет (Вознесенский), Третий Первоиерарх РПЦЗ, подтвердил рамки своего предшественника. Оба основателя РПЦЗ согласны: война есть зло, и лишь оборонительная война может быть допущена.

Война есть зло и крайне печальное явление, глубоко противоречащее самой сущности Христианства. Словами не выразить, как радостно было бы, если бы люди перестали воевать друг с другом и мир воцарился бы на земле. Печальная действительность, однако, говорит совершенно другое. Только мечтатели, далёкие от реальности, и некоторые узколобые сектанты могут делать вид, что войну можно изъять из реальной жизни.

— Митрополит Филарет (Вознесенский), цит. по: «Архипастыри Русской Православной Церкви Заграницей о войне», Orthodox Life, 27 апреля 2024. https://orthodoxlife.org/contemporary-issues/archpastors-of-rocor-on-war/

Филарет затем приводит святоотеческий пример, различающий оборонительную обязанность и агрессивное ведение войны. Когда Персия вторглась в Византийскую империю, прп. Афанасий Афонский сказал монаху-полководцу Торникию, отказавшемуся вернуться на военную службу:

«Все мы дети нашего отечества и обязаны его защищать. Наша обязанность — ограждать отечество от врагов молитвами. Тем не менее, если Бог находит целесообразным использовать и наши руки, и наше сердце для общего блага, мы должны полностью подчиниться… Если ты не послушаешь правителя, тебе придётся ответить за кровь своих соотечественников, которых ты не пожелал спасти, и за разрушение церквей Божиих.»

— Прп. Афанасий Афонский, цит. по: Митрополит Филарет (Вознесенский), Orthodox Life, 27 апреля 2024, https://orthodoxlife.org/contemporary-issues/archpastors-of-rocor-on-war/

Условия точны: чужеземное вторжение, защита соотечественников и церквей, крайнее средство после молитвы. Филарет заключает из этого и других примеров:

Лишь такие оборонительные войны признаются в христианском учении.

— Митрополит Филарет (Вознесенский), Orthodox Life, 27 апреля 2024, https://orthodoxlife.org/contemporary-issues/archpastors-of-rocor-on-war/

РПЦЗ применила рамки к Сербии (1999)

Когда православные сербы стали жертвами военной агрессии в 1999 году, РПЦЗ применила тот же подход. Весь Синод Епископов издал заявление, осуждающее бомбардировки Сербии НАТО:

Бог и Его святые поругаемы не бывают. Кощунственное и безжалостное нападение подавляющей военной силой на малый и беспомощный народ, приносящее страдания невинным жителям Косово и всей Сербии, и православным, и неправославным, обратится на тех, кто владеет этим мечом несправедливости. Мы верим, и мы видим бесчисленные доказательства этого в истории, что возмездие придёт не только в сем веке, но и в грядущем. О вы, могущественные мира сего! Если не боитесь Бога, бойтесь самих себя, ибо агрессия неизменно обращается на тех, кто ступает на её пагубный путь!

— Синод Епископов Русской Православной Церкви Заграницей, «Заявление о военных действиях, предпринятых на Балканах», Orthodox Life, т. 49, № 2, 1999

Контраст с реакцией Москвы на собственную войну России против православной Украины не мог бы быть более разительным. В 1999 году РПЦЗ осудила более сильную державу, бомбящую более слабую православную нацию, назвав это «варварским нападением на беззащитное население» и призвав божественное возмездие на агрессора. В 2022 году Московский Патриархат благословил более сильную державу, вторгшуюся в более слабую православную нацию, назвав это метафизической борьбой с антихристом. РПЦЗ защищала жертву; Москва благословила агрессора.

С установленным святоотеческим консенсусом вторжение на Украину теперь может быть измерено по этому стандарту.

Отвечает ли вторжение на Украину православным критериям?

Имела ли Россия политические или стратегические причины для вторжения, не имеет абсолютно никакого отношения к Православному Христианству. Всякий, кто выдвигает подобный аргумент, уклоняется от позиции наших святых.

Единственный релевантный вопрос: отвечает ли эта война православным критериям для того, чтобы Церковь её благословила.

Тест первый: отвечает ли она критерию прп. Феодора Студита?

Критерий прп. Феодора, установленный выше: война допускается лишь тогда, когда неправославные гонители нападают на православных христиан за их веру. Отвечает ли вторжение на Украину этому стандарту?

Что утверждала Россия

Россия утверждала геноцид русскоязычного населения в Донбассе. Это основное обоснование, предложенное для вторжения.

Заметим, что это за утверждение: это претензия на этническое и языковое преследование. Россия никогда не утверждала, что православные христиане на Украине подвергались систематическому преследованию за свою Православную Веру со стороны неправославных гонителей. Ни Патриарх Кирилл, ни российское правительство не представили доказательств того, что православные христиане как православные христиане подвергались религиозным гонениям.

Аргументация последовательно касалась русскоязычного населения, этнических русских, политической лояльности. Это фундаментально иное утверждение по сравнению с тем, что допускает прп. Феодор.

О. Андрей Кордочкин, возглавивший в марте 2022 года петицию духовенства против войны, которую подписали 300 человек и за которую он был впоследствии запрещён в служении, разоблачил, как идеология «Русского мира» осуществляет эту подмену:

Концепция Русского мира… представляет вторжение России на Украину как форму защиты… Не Россия вторглась на Украину, а этот Русский мир защищается на украинской территории.

— О. Андрей Кордочкин, Atlantic Council Eurasia Center, 17 сентября 2025, https://www.youtube.com/watch?v=JSp-10UsoOE&t=1899s

Агрессор переосмысливает себя как защитника, изобретая безграничный «Русский мир», который якобы нуждается в защите. Но именно такого рода идеологическая конструкция, о которой Отцы никогда не помышляли. Прп. Феодор говорил об императорах, защищающих православных христиан от скифов и арабов, а не об изобретении цивилизационных категорий, превращающих вторжение в «оборону».

Свт. Николай Велимирович определил именно этот образец как коренную причину войн:

Главная причина войн — надменное превозношение человека над человеком и народа над народом. От хвастливой гордости ум помрачается, и люди не видят Бога. И как только теряют из виду Бога, тотчас утрачивают сознание того, что один человек есть брат другому.

— Свт. Николай Велимирович, цит. по: Васильевич, «Тема войны»

«Надменное превозношение народа над народом.» Это идеология «Русского мира», описанная с точностью канонизированным святым.

Каждое расследование не нашло доказательств

Обвинения в геноциде были расследованы несколькими авторитетными международными органами. Выводы единогласны:

Международная ассоциация исследователей геноцида (IAGS) прямо заявила, что нет никаких доказательств совершения Украиной геноцида против русскоязычных граждан. IAGS заключила, что такие утверждения были разоблачены независимыми наблюдателями как безосновательные и сфабрикованные.

Это не политический орган с западным уклоном. IAGS признавала реальные геноциды даже когда это было политически неудобно: турецкий геноцид христианских меньшинств (армянского, ассирийского, греческого населения) и недавно критиковала Израиль в связи с Газой. Когда они расследуют обвинения в геноциде, они следуют доказательствам. Их заключение относительно Украины было недвусмысленным: никаких доказательств.

Международный суд ООН (МСЮ) рассмотрел обвинения России в геноциде. Суд ясно заявил в своём решении о временных мерах от 16 марта 2022 года, что он «не располагает доказательствами, подтверждающими обвинения Российской Федерации в геноциде». Суд приказал России немедленно приостановить военные операции.

Совет ООН по правам человека заказал независимое расследование. Его доклады задокументировали обширные российские военные преступления, включая внесудебные казни, пытки, сексуальное насилие и незаконную депортацию украинских гражданских лиц. В своём докладе за март 2023 года комиссия не нашла доказательств обвинений в геноциде Украины против русскоязычного населения.^[8]

Каждый авторитетный международный орган, проводивший расследование, нашёл одно и то же: никаких доказательств.

Даже само утверждение не отвечает критерию

Отставим в сторону полное отсутствие доказательств. Даже если мы примем обвинение в геноциде как данность, оно всё равно не отвечает критерию прп. Феодора.

Прп. Феодор допускает войну, когда «скифы и арабы, убивающие народ Божий, были поражаемы императорами». Это религиозное преследование. Это неправославные, убивающие православных за их веру.

Российское обвинение в геноциде, даже в том виде, как оно сформулировано, касается этнических русских, убиваемых этническими украинцами в гражданском конфликте. Оба населения являются преимущественно православными. Это православные, убивающие православных в этническом и политическом конфликте, а не неправославные, преследующие православных.

Это именно то, что исключает критерий прп. Феодора.

Каноническая Церковь отвергла войну

Даже если бы Россия утверждала религиозное преследование (чего она не делала), и даже если бы доказательства существовали (чего нет), есть один орган, имеющий полномочия признать такое преследование и запросить военное вмешательство: каноническая Украинская Православная Церковь под Митрополитом Онуфрием.

Просил ли Митрополит Онуфрий военного вмешательства?

Нет. Каноническая Украинская Православная Церковь (УПЦ) отвергла вторжение с первого дня.

Митрополит Онуфрий назвал его «братоубийственной войной», которая не имеет «оправдания ни перед Богом, ни перед людьми».

Разве не разумно было бы, как православным христианам, довериться каноническому предстоятелю Украинской Церкви, когда он сам осуждает войну, ведущуюся на его собственной земле? И каково было бы основание для подобного недоверия, кроме слепой поддержки Патриарха Кирилла?

27 мая 2022 года собор УПЦ прекратил поминовение Патриарха Кирилла и объявил полную автономию от Москвы. К 2025 году Предстоятель заявил прямо: «Мы более не являемся частью Московского Патриархата».

Важно понимать, что УПЦ, упоминаемая здесь, это каноническая Православная Церковь на Украине под Митрополитом Онуфрием, а не оспариваемая ПЦУ, созданная Вселенским Патриархатом. О том, почему это различие имеет значение, см. Глава 30. Полный рассказ о том, что сделала УПЦ, включая обращение 437 священников, епархиальные постановления о прекращении поминовения и духовенство, которое Россия пытала и убивала, документирован в Части VII.

Если Россия вторглась для защиты православных христиан, почему каноническая Православная Церковь на Украине осудила вторжение как неоправданное перед Богом? Почему они разорвали общение с патриархом, его благословившим? Зачем кому-то отделяться от того, кто его защищает, если только этот человек не защищал их, а преследовал?

Никто не может предложить сколько-нибудь убедительного ответа на это, ибо это вынуждает отвечать на вопросы, угрожающие их когнитивному диссонансу.

Кого защищает Россия?

Кого защищает Патриарх Кирилл? Не Украинскую Православную Церковь: они осудили войну и порвали с Москвой. Не верных Митрополита Онуфрия: он отверг вторжение в первый день. Не православных христиан вообще: это православные, убивающие православных.

Россия посылает чеченских мусульманских солдат, призывает русских православных молодых людей и отправляет их убивать украинских православных молодых людей. Некого больше защищать.

Собственное военное эссе Путина (июль 2021) раскрывает суть: оно называет Украину «анти-Россией», утверждает, что «современная Украина целиком является продуктом советской эпохи», и предупреждает, что Россия «никогда не позволит, чтобы наши исторические территории» были «использованы против России».^[9] Слово «Православие» появляется примерно с десяток раз, преимущественно в историческом контексте. Путин кратко упоминает вмешательство в церковную жизнь и «захват храмов», но претензии эссе преимущественно территориальные и политические: Украина как «анти-Россия», утверждение о незаконной передаче Крыма и расширение НАТО. Нарратив «священной войны в защиту Православия» появился позже, после начала вторжения, как религиозное прикрытие для имперского честолюбия.

Россия уничтожает преимущественно церкви тех, кто до сих пор поминает Патриарха Кирилла. Четырнадцать священников УПЦ были убиты российскими солдатами; Патриарх Кирилл не выразил соболезнований. Доказательства, подробно задокументированные в Части V (Глава 23), ужасающи. Вторжение создало то самое преследование, которое оно претендовало предотвратить.

Таким образом, вторжение не проходит тест прп. Феодора.

Тест второй: отвечает ли оно образцу Митрополита Антония?

Как было установлено ранее в этой главе, Митрополит Антоний (Храповицкий), основатель РПЦЗ, защищал одни русские войны и осуждал другие. Его образец был последовательным: он защищал войны, в которых Россия оборонительно отвечала на чужеземную агрессию (1812 против Наполеона, 1877 против османского преследования православных христиан, 1914, когда Германия и Австрия объявили войну). Он осуждал войны правительственного честолюбия (1848 вторжение в Венгрию).

Соответствует ли вторжение на Украину оборонительному или агрессивному образцу?

24 февраля 2022 года российские вооружённые силы пересекли международно признанную границу между Россией и Украиной. Российские силы продвинулись по нескольким направлениям к Киеву, Харькову и другим крупным украинским городам. Российские ракеты поразили цели глубоко внутри украинской территории.

Не Наполеон, марширующий на Москву. Не Германия, объявляющая войну и вторгающаяся на российскую территорию. Россия инициировала военные действия через международную границу.

Какие бы политические напряжения ни предшествовали вторжению, какие бы озабоченности у России ни были в связи с расширением НАТО или западным влиянием, Россия инициировала трансграничные военные действия. По собственному стандарту Митрополита Антония (кто объявил войну, кто первым пересёк границы, кто инициировал агрессию), Россия является агрессором. И снова: это стандарт Митрополита Антония Храповицкого, так что если люди хотят не согласиться, им придётся не согласиться с изложенным им стандартом.

Первое средство, а не последнее

Если Россия действительно опасалась за безопасность русскоязычного населения в Донбассе, существовали альтернативы: принять беженцев из зон конфликта, оказать гуманитарную помощь, искать дипломатические решения через международное посредничество. Россия вместо этого избрала полномасштабное военное вторжение. Первое средство, а не последнее; а война не может быть первым средством для православного христианина.

Собственное эссе Путина, опубликованное за семь месяцев до вторжения, уже изложило идеологическую рамку: Украина как «проект анти-России», исторические претензии на Крым, предупреждения о «наших исторических территориях».^[9] Религиозное обоснование появилось позже, уже после начала вторжения. Это не было неохотным крайним средством; это была спланированная инициатива, облечённая в оборонительную риторику.

Параллели с вторжением в Венгрию 1848 года поразительны. Митрополит Антоний осудил то вторжение именно потому, что оно было правительственным честолюбием, а не законной обороной. Даже если вторжение служило российским стратегическим интересам, даже если Россия полагала, что защищает стабильность или предотвращает угрозы, Церковь не могла благословить его как оборонительную войну.

По тем самым стандартам, которые Митрополит Антоний использовал для осуждения венгерского вторжения 1848 года (трансграничное вторжение, а не оборонительный ответ на вторжение в российскую территорию; политические и стратегические цели, а не экзистенциальная защита Православной Веры), украинское вторжение следует тому же образцу правительственного честолюбия, который Церковь не может благословить.

Вторжение не проходит по образцу Митрополита Антония.

Тест третий: проходит ли оно требование «меньшего зла»?

Митрополит Антоний установил, что даже когда война может быть технически допустимой, она должна пройти дополнительный тест: вред от отказа от борьбы должен доказуемо превышать вред от борьбы. «Единственный возможный мотив, который мог бы побудить христианское сердце в таких крайних обстоятельствах, состоит в том, чтобы избежать зла ещё большего масштаба».

Это тест на бремя доказательства. Покажите, что отказ от борьбы произвёл бы худшие последствия, чем борьба.

Данные делают прохождение этого теста невозможным.

ООН задокументировала потери в донбасском конфликте с 2014 по 2021 год.^[10] Общее число погибших составило 14 200-14 400 на всех сторонах за восемь лет, включая приблизительно 3 404 мирных жителя. Тенденция была резко нисходящей. Приблизительно 90% всех смертей пришлись на первые два года (2014-2015) в период крупных боевых операций. К 2021 году конфликт фактически заморозился. В 2021 году погибло лишь 25 мирных жителей: самый низкий годовой показатель за весь конфликт.

Март 2022, один месяц российского вторжения, убил приблизительно 3 900 мирных жителей. Больше, чем весь восьмилетний показатель гражданских жертв в Донбассе.

Даже по консервативным оценкам вторжение вызвало как минимум в 17 раз больше общих смертей, чем весь восьмилетний конфликт, который оно претендовало предотвратить. Сотни тысяч мертвы: российские солдаты, украинские солдаты, мирные жители всех сторон. Одна только осада Мариуполя убила, по оценкам, 25 000 мирных жителей; Human Rights Watch задокументировала как минимум 8 000 сверхнормативных смертей. Целые жилые районы были систематически уничтожены. Один город обращён в руины во имя «защиты».

Украинская Православная Церковь, свободно действовавшая до февраля 2022 года, теперь подвергается систематическим преследованиям. Церкви конфискованы, духовенство арестовано, Митрополит Онуфрий находится под следствием. Вторжение создало преследование, которого не существовало прежде.

Когда ваша «защита» за один месяц убивает больше людей, чем за восемь лет угрозы, от которой вы претендуете защищать; когда ваше вмешательство создаёт преследование, которого не было ранее; когда сотни тысяч гибнут для предотвращения того, что уже было затухающим конфликтом: это катастрофическое зло, маскирующееся под защиту, а не меньшее зло.

Вторжение не проходит тест меньшего зла. Выбор войны был, несомненно, большим злом, причинившим гораздо больше вреда, чем если бы ничего не было сделано.

Совокупная несостоятельность

Вторжение на Украину не отвечает ни одному критерию, установленному Отцами для благословения войны. Оно не проходит тест прп. Феодора: это православные, убивающие православных, а не защита от неправославного преследования. Оно не проходит по образцу Митрополита Антония: Россия инициировала трансграничное вторжение, что соответствует правительственному честолюбию, которое он осудил. Оно не проходит тест меньшего зла: вторжение вызвало на порядки больше смертей, чем затухающий конфликт, который оно претендовало предотвратить.

Ни один критерий не выполнен.

Распространённые защиты самой войны

Предшествующие тесты измерили вторжение по святоотеческим критериям допустимой обороны. Оно провалило все. Когда святоотеческая аргументация рушится, защитники войны обращаются к более широким доводам: историческим прецедентам из русской военной истории, постоянно неправильно используемой цитате свт. Афанасия и апелляции к ветхозаветной войне. Эти аргументы пытаются оправдать саму войну на самостоятельных основаниях, в отличие от защит, рассмотренных в Глава 17, которые пытаются спасти конкретно проповедь Патриарха Кирилла об омовении грехов.

Куликовская битва (1380)

Защитники нынешней войны часто ссылаются на благословение прп. Сергием Радонежским великого князя Димитрия перед Куликовской битвой 1380 года. Аргумент гласит: «Прп. Сергий благословил войну, следовательно, мы можем благословить войну». Это ровно наоборот.

Во-первых, рассмотрим, что прп. Сергий на самом деле сделал. Он не благословил войну с энтузиазмом в самом начале. Он призвал Димитрия искать всякие возможные средства примирения прежде. Лишь когда стало ясно, что татарский хан не уступит и что православные христиане подвергнутся уничтожению, если не окажут сопротивления, Сергий дал своё благословение. Благословение пришло в самом конце, как крайнее средство.

Во-вторых, рассмотрим, кем был враг. Татары были чужеземной, неправославной силой, подчинившей русские земли на протяжении поколений.

В-третьих, рассмотрим природу войны. Война была оборонительной: русские православные христиане, сопротивляющиеся чужеземному господству. Это точно вписывается в узкое окно, которое допускают Отцы.

В-четвёртых, рассмотрим, чего прп. Сергий не сделал. Он не провозгласил войну «священной». Он не обещал автоматического отпущения грехов погибшим. Он не составил молитв о военной победе для чтения на каждой Литургии. Он не лишил сана монахов, высказавших сомнения.

В-пятых, рассмотрим, как Церковь действительно почтила павших. После битвы Церковь установила Димитриевскую субботу (субботу перед днём памяти великомученика Димитрия Солунского, 26 октября) как поминальную службу за всех воинов, погибших на Куликовом поле.^[11] Церковь почтила их жертву литургически через молитвы за усопших, но не приравняла гибель на поле боя к мученичеству. Павшие воины получили поминовение и заступничество, а не канонизацию. Таков православный образец: мы молимся за умерших, мы не объявляем их автоматически спасёнными, как это делает Патриарх Кирилл.

Куликовский прецедент, правильно понятый, осуждает нынешнюю войну, а не поддерживает её. Прп. Сергий благословил оборонительную войну против неправославных чужеземных угнетателей, неохотно, после того как все другие возможности были исчерпаны. Патриарх Кирилл, напротив, благословляет агрессивную войну против православных христиан, с энтузиазмом, заглушая всякого несогласного. Если мы хотим следовать прп. Сергию, мы должны призывать к миру, а не к победе.

Святой Александр Невский

Тот же образец сохраняется для наиболее часто призываемого русского военного святого. Св. Александр Невский разбил шведов на Неве в 1240 году и тевтонских рыцарей на Чудском озере в 1242 году. Церковь действительно почитает его как «благоверного князя-воина». Но даже этот святой, самая выдающаяся военная фигура в русской православной агиографии, принял монашескую схиму перед смертью в 1263 году, скончавшись как схимонах Алексий в монастыре Городца.^[12] Его житие уделяет равное внимание его дипломатическим переговорам с монгольскими ханами, которые ведутся, по словам жития, «с кротостью ангела и мудростью змея», как и его ратным победам. Его тропарь обращается к нему не как к завоевателю, но как к «российскому Иосифу», царствующему «не в Египте, но на Небесех». И итоговый приговор его жизни в православном предании гласит, что «вся сила его была всецело посвящена, и жизнь его отдана на служение Русской Церкви».

Те, кто ссылается на Александра Невского как на доказательство того, что Церковь прославляет воинов, цитируют святого, завершившего жизнь монахом, чей литургический титул вызывает образ милосердия и прощения, а не военного завоевания, и чья агиографическая традиция настаивает, что его войны служили Церкви, а не государству. Богословие войны Патриарха Кирилла опрокидывает каждый из этих приоритетов.

«Но Церковь благословляла прошлые русские войны!»

Самый распространённый аргумент защиты является историческим: «Церковь благословляла русские войны против Наполеона, против Османов и в Первую мировую войну. Следовательно, нынешняя война тоже должна быть благословлена».

Это грубо сводит все войны и их обстоятельства в одну категорию и игнорирует критерии, которые Отцы и современные иерархи фактически использовали.

Как было показано ранее в этой главе, Митрополит Антоний (Храповицкий) не благословлял войны неразборчиво. Он защищал войны, отвечавшие святоотеческим критериям (1812, 1877, 1914), и осуждал те, которые им не отвечали (1848). Тот факт, что некоторые прошлые войны были подлинно оборонительными, не делает все будущие войны оборонительными по умолчанию. Каждый конфликт должен быть измерен по тем же критериям.

Вторжение на Украину следует образцу, который Митрополит Антоний осудил, а не образцу, который он защищал. Указывать на прежние оборонительные войны и полагать, что они автоматически освящают войну агрессивную, ведущуюся под их заимствованным ореолом, есть искажение и истории, и богословия.

Цитата из Афанасия, которую постоянно используют неправильно

Люди часто распространяют строку, приписываемую свт. Афанасию (иногда через Августина):

…убивать не следует, но на войне уничтожать врага есть дело и законное, и похвальное.

— Свт. Афанасий Великий, Послание к Аммуну (ок. 356 г.)

Её трактуют так, как будто Афанасий сел писать богословское благословение убийства на войне и назвал его «похвальным». Цитата передаётся как своего рода козырная карта: если Афанасий говорит это, война должна быть оправдана.

Есть одна основная проблема: цитата полностью вырвана из контекста.

О. Иоанн Макгакин указал на это весьма ясно. Оригинальный текст представляет собой послание к египетскому монаху Аммуну, спрашивавшему, греховны ли ночные поллюции. Говоря прямо: послание о ночных поллюциях.

Афанасий приводит пример «воина на войне» как попутную иллюстрацию, дабы показать, что нравственное суждение зависит от контекста и намерения. Его мысль проста: подобно тому, как мы не осуждаем воина за исполнение своего долга на войне, так не следует осуждать монаха за непроизвольное телесное событие. Он рассуждает об ответственности, а не о нравственности войны. Это аналогия, а не догматическое заявление о «святом убийстве».

Как суммирует Макгакин, когда этот отрывок цитируют как оправдание убийства на войне, его просто используют не по назначению. Афанасий не излагает богословие справедливой войны. Он не благословляет убийство как положительное благо. Он делает пастырское замечание о том, как мы оцениваем действия, когда воля не полностью вовлечена.

Использовать эту строку как доказательный текст за войну есть учебный случай того, о чём предупреждает эта книга: предложения, хирургически извлечённые из Отцов, лишённые контекста и затем используемые для поддержки позиций, о которых Отцы даже не говорили. Контекст игнорируется. Действительный предмет послания игнорируется. Намерение Отца игнорируется. Святого заставляют говорить то, чего он никогда не имел в виду.

Мы не строим православное богословие войны на одном предложении, извлечённом из послания о ночных поллюциях.

«Но Бог благословлял войну в Ветхом Завете!»

Когда всякая святоотеческая защита не срабатывает, некоторые обращаются к самому Писанию: «Бог благословлял войну в Ветхом Завете. Он повелел завоевание Ханаана. Следовательно, Он благословляет войну и ныне».

Люди веками пытались использовать Ветхий Завет для оправдания того, что осуждает их совесть. Сам Христос обращался к этой модели.

В Мк. 10 фарисеи вопрошали Его о разводе, «искушая Его». Они искали не истину, а оправдание. Ответ Христа:

И ответив Иисус сказал им: по жестокосердию вашему написал он вам заповедь сию. От начала же творения, мужчиною и женщиною сотворил их Бог.

— Мк. 10:5-6^[13]

Ветхозаветные дозволения были уступками жестокосердию, а не откровениями совершенной воли Божией. Христос пришёл открыть то, что было истинным «от начала». Тот же принцип относится к ветхозаветной войне.

Обратим внимание на избирательность цитирования. Те, кто апеллирует к ветхозаветной войне, никогда не апеллируют к повелению Богом Аврааму принести в жертву Исаака. Они никогда не использовали бы этот отрывок для оправдания убийства собственных детей (и правильно). Они цитируют лишь то, что служит их повестке. Это фарисейское искушение: поиск оправдания тому, что совесть уже знает как неправедное.

Прп. Феодор Студит, которого мы уже слышали о критериях оборонительной войны, столкнулся с этим же приёмом в IX веке и ответил на него напрямую. Когда некто попытался оправдать насилие, апеллируя к ветхозаветным фигурам, таким как Финеес и Илия, прп. Феодор написал:

Мы не примем ваших недостойных побуждений, даже если вы тысячу раз призовёте Финееса и Илию; ибо ученикам, которые были ещё лишены кроткого и благого Духа, не понравилось, что Иисус повинуется таким вещам. И божественнейший Иерофей говорит нам, что мы должны кротко наставлять противящихся учению Божию; ибо невежественных надлежит вразумлять, а не наказывать.

— Прп. Феодор Студит, Послание к Феофилу Ефесскому^[14]

«Даже если вы тысячу раз призовёте Финееса и Илию.» Иными словами, ветхозаветные примеры не дают христианам разрешения подражать ветхозаветному насилию.

Что имеет в виду прп. Феодор, говоря «ученикам… не понравилось, что Иисус повинуется таким вещам»? Он ссылается на евангельское событие, когда Иаков и Иоанн хотели призвать огонь с неба на самарян, как сделал Илия. Они спросили Христа:

Увидев же это, ученики Его Иаков и Иоанн сказали: Господи, хочешь ли, мы скажем, чтобы огонь сошёл с неба и истребил их, как и Илия сделал?

— Лк. 9:54^[15]

Иисус отказал и запретил им. Ученики были разочарованы, что Христос не последовал образцу Илии. Они хотели, чтобы Он повторил ветхозаветное чудо огненного суда. Он отказал. Таков довод прп. Феодора: вы можете нагромождать ветхозаветные примеры сколько угодно, но Сам Христос пришёл и прямо отказался действовать по этому образцу. Ученики попытались призвать Илию как прецедент. Христос ответил им запрещением, а не одобрением. Прп. Феодор далее объясняет, почему ветхозаветные примеры не связывают христиан:

Ибо он не неведает ни того, что «то, что закон говорит, говорит тем, кто под законом», ни сравнения, которое делает Спаситель, говоря: «Вы слышали, что сказано древним то, а Я говорю вам это».

— Прп. Феодор Студит, Послание к Феофилу Ефесскому^[16]

Закон был дан «тем, кто под законом». Христос приходит и открывает его истинное исполнение: «Вы слышали, что сказано… а Я говорю вам». Бог открыл конечное намерение, которое Ветхий Завет мог лишь прообразовать ограниченным и приспособленным образом. Отцы последовательно учат, что многие ветхозаветные заповеди были написаны по человеческой мере, как снисхождение к жестокосердию, а не как окончательное откровение божественного совершенства. Свт. Григорий Нисский, в частности, настаивает, что божественная природа не изменяется, но Писание часто записывает слова Бога, приспособленные к слабости тех, кого Он стремится привести. Закон был дан как педагогика, первый шаг для народа, склонного к насилию, а не как постоянное руководство для христианского поведения. Цель состояла в том, чтобы приблизить Израиль на один шаг ко Христу, а не дать крещёным христианам шаблон для «священной войны». Мы видим это напряжение даже внутри самого Ветхого Завета. Когда Давид желает построить храм, Бог отвечает:

Крови множество пролил ты и войны великие вёл; не построишь дома имени Моему, ибо крови много пролил ты на землю предо Мною.

— 1 Пар. 22:8^[17]

Заметим, что здесь сказано. Давид не упрекается в трусости. Ему не говорят, что надо было больше воевать. Ему отказано в чести строительства храма именно из-за пролитой им крови и ведённых им войн, хотя это кровопролитие совершалось внутри истории Божьего народа и Божьего промысла. Если даже Давид, помазанник Господень, удерживается от строительства храма из-за своих войн, тем более следует трепетать христианам, утверждающим, что ветхозаветные войны дают им право благословлять современные кампании с бомбардировками городов и убийством тысяч. Брать ветхозаветные тексты о войне и использовать их как христианское оправдание современных войн значит игнорировать собственное учение Христа, отвергать Его явное исправление учеников, желавших подражать Илии, и совершать именно ту герменевтическую ошибку, от которой предостерегают Отцы. Церковь читает Ветхий Завет через Христа, а не Христа через Ветхий Завет.

Итог

Ни один критерий не выполнен. Вторжение не проходит тест прп. Феодора: это православные, убивающие православных, а не защита благочестия (εὐσέβεια) от неверных. Оно не проходит по образцу Митрополита Антония: Россия инициировала трансграничную агрессию, что соответствует правительственному честолюбию, которое он осудил в 1848 году. Оно не проходит тест меньшего зла: вторжение убило за один месяц больше мирных жителей, чем за восемь лет конфликта, который оно претендовало предотвратить.

Отцы допускали убийство на войне при двух условиях: целомудрие и благочестие (σωφροσύνης καὶ εὐσεβείας). Даже тогда руки солдат «не были чисты от крови», и они отлучались от причастия на три года. Это был наилучший сценарий: православные христиане, защищающие веру от неправославных агрессоров, неохотно, как крайнее средство.

То, что благословил Патриарх Кирилл, не относится ни к чему из этого. Это агрессивная война против единоверной православной нации, начатая как первое средство, оправданная политическими и территориальными претензиями и сопровождаемая обещаниями, что убийство на этой войне омывает все грехи. Каждый критерий, установленный Отцами, был перевёрнут.

Свт. Николай Велимирович прямо указывает, на кого ложится вина:

Грехи вождей народа вызывают войну и поражение… За грехи и беззакония боговраждебных вождей народа сам народ страдает, и гибнут его государство, независимость и свобода.

— Свт. Николай Велимирович, цит. по: Васильевич, «Тема войны»

И о нравственной ответственности тех, кто отдаёт приказы:

Вся вина за кровавое деяние возложена на Ирода, отдавшего приказ, а не на тех, кто исполнил повеление. Евангелист хочет научить и нас: убоимся творить зло даже чужими руками.

— Свт. Николай Велимирович, Беседы, цит. по: Васильевич, «Тема войны»

Вина ложится на того, кто отдал приказ, а не только на исполнителей. Патриарх Кирилл благословил и продвигал эту войну. Он составил молитвы. Он запретил в служении тех, кто отказался. Следующая глава документирует, что происходит, когда это богословие становится институциональной политикой.

1. Греческий оригинал: “«Τοὺς ἐν πολέμοις φόνους οἱ Πατέρες ἡμῶν ἐν τοῖς φόνοις οὐκ ἐλογίσαντο, ἐμοὶ δοκεῖ συγγνώμην διδόντες τοῖς ὑπὲρ σωφροσύνης καὶ εὐσεβείας ἀμυνομένοις.»” ↩

2. Свт. Симеон Фессалоникийский, Против всех ересей, пер. Tikhon Pino (Patristic Nectar Publications, 2024), с. 16, примечание 5. ↩

3. Греческий оригинал: “«Οἱ ἐν πολέμῳ φονεύοντες οὗτοι, ὑπερμαχοῦσι διὰ τὴν πίστιν καὶ τὴν τῆς σωφροσύνης φύλαξιν. Διότι, ἂν μίαν φορὰν οἱ Βάρβαροι καὶ ἄπιστοι κυριεύσουσιν, οὔτε εὐσέβεια θέλει μείνει, μὲ τὸ νὰ ἀθετοῦν αὐτὴν ἐκεῖνοι καὶ τὴν ἰδικήν των κακοπιστίαν στερεώνουσιν, οὔτε σωφροσύνη καὶ φύλαξις τῆς τιμῆς, μὲ τὸ νὰ ἀκολουθοῦν ἀπὸ αὐτοὺς πολλαὶ βίαι καὶ φθοραὶ εἰς νέας καὶ νέους.»” ↩

4. Греческий оригинал: “«Ἐπιφέρει δὲ ὁ Ἅγιος καθεξῆς ἀπὸ λόγου του ὄχι Κανόνα ἀποφασιστικὸν, ἀλλὰ συμβουλευτικὸν καὶ διστακτικὸν, λέγων, ὅτι, ἀγκαλὰ καὶ οἱ ἐν πολέμῳ φονεύοντες οὗτοι ὡς φονεῖς δὲν ἐλογίσθησαν ἀπὸ τοὺς ἀρχαιοτέρους, ὅμως, ἐπειδὴ καὶ δὲν ἔχουσι καθαρὰς τὰς χεῖράς των ἀπὸ αἵματα, ἴσως εἶναι καλὸν νὰ ἀπέχουν τρεῖς χρόνους ἀπὸ τὴν κοινωνίαν μόνην τῶν Μυστηρίων, ἀλλ᾽ ὄχι δηλαδὴ καὶ νὰ ἐκβάλλωνται ἐκ τῆς Ἐκκλησίας ὡς οἱ ἄλλοι μετανοοῦντες.»” ↩

5. Fr. John McGuckin, The Orthodox Church: An Introduction to its History, Doctrine, and Spiritual Culture (Wiley-Blackwell, 2008), p. 404. ↩

6. См. Bishop Kallistos (Ware), The Orthodox Church (Penguin, 1993), p. 75: «Перед битвой на Куликовом поле предводитель русских войск князь Димитрий Донской специально пришёл к Сергию, дабы получить его благословение». Агиографическая традиция последовательно свидетельствует, что прп. Сергий сначала призвал Димитрия искать мира и исчерпать все дипломатические средства, прежде чем дал благословение как крайнее средство. ↩

7. Поместный Собор 1917-1918 гг. избирал Патриарха трёхступенчатым голосованием. В народном голосовании Митрополит Антоний набрал наибольшее число голосов (159 в первом туре), но Собор отобрал трёх финалистов и избрал из них по жребию. Свт. Тихон, набравший наименьшее число голосов среди трёх финалистов, был избран по жребию 5/18 ноября 1917 года. Собор понимал это как предоставление окончательного выбора Промыслу Божию. ↩

8. Независимая международная комиссия по расследованию событий в Украине, Доклад Совету ООН по правам человека, 15 марта 2023 (A/HRC/52/62). Комиссия обнаружила обширные доказательства российских военных преступлений, но не нашла доказательств, подтверждающих обвинения России в геноциде Украины против русскоязычного населения. https://www.ohchr.org/en/hr-bodies/hrc/iiciukraine/index. ↩

9. Владимир Путин, «Об историческом единстве русских и украинцев», официальный сайт Президента России, 12 июля 2021. http://kremlin.ru/events/president/news/66181 (русский оригинал); английский перевод на http://en.kremlin.ru/events/president/news/66181. Эссе было опубликовано за семь месяцев до вторжения в феврале 2022. ↩

10. Управление Верховного комиссара ООН по правам человека (УВКПЧ ООН), «Конфликтные потери среди гражданского населения в Украине», доклады за 2014-2022 гг. Мониторинговая миссия ООН по правам человека в Украине публиковала регулярные доклады, документирующие потери среди гражданского населения. Цифра 2021 года в 25 гражданских смертей содержится в докладе от 27 января 2022, охватывающем период по 31 декабря 2021. Доступно на https://ukraine.un.org/en/168060-conflict-related-civilian-casualties-ukraine. ↩

11. Дмитриевская суббота (суббота перед днём памяти великомученика Димитрия Солунского, 26 октября) была установлена великим князем Димитрием Донским и прп. Сергием Радонежским как поминальная служба за павших в Куликовской битве (1380). Церковь почтила павших молитвами за усопших, а не объявив их мучениками. ↩

12. «Преставление святого Александра Невского», Orthodox Church in America, https://www.oca.org/saints/lives/2024/11/23/103377-repose-of-saint-alexander-nevsky ↩

13. Греческий оригинал: “καὶ ἀποκριθεὶς ὁ ᾿Ιησοῦς εἶπεν αὐτοῖς· πρὸς τὴν σκληροκαρδίαν ὑμῶν ἔγραψεν ὑμῖν τὴν ἐντολὴν ταύτην· ἀπὸ δὲ ἀρχῆς κτίσεως ἄρσεν καὶ θῆλυ ἐποίησεν αὐτοὺς ὁ Θεός·” ↩

14. Греческий оригинал: “«δεν θα αποδεχθούμε τις μη ζηλευτές παρορμήσεις σου, ακόμη κι αν μύριες φορές επικαλεσθείς τον Φινεές και τον Ηλία· στους μαθητές, που ήταν αμέτοχοι του πραέος και αγαθού Πνεύματος, δεν άρεσε που ο Ιησούς υπήκουε σ’ αυτά. Και ο θειότατος ιεροθέτης μάς λέγει ότι πρέπει με πραότητα να διδάσκουμε αυτούς που αντιτίθενται στη διδασκαλία του Θεού· διότι πρέπει όσοι είναι σε άγνοια να διδάσκονται και όχι να τιμωρούνται»” ↩

15. Греческий оригинал: “ἰδόντες δὲ οἱ μαθηταὶ αὐτοῦ ᾿Ιάκωβος καὶ ᾿Ιωάννης εἶπον· Κύριε, θέλεις εἴπωμεν πῦρ καταβῆναι ἀπὸ οὐρανοῦ καὶ ἀναλῶσαι αὐτούς, ὡς καὶ ᾿Ηλίας ἐποίησε;” ↩

16. Греческий оригинал: “«διότι δεν αγνοεί ούτε ότι όσα λέγει ο Νόμος τα λέγει για όσους υπόκεινται στο Νόμο, ούτε τη σύγκριση που κάνει ο Σωτήρ, στην οποία λέγει : «λέχθηκε στους αρχαίους τούτο, αλλ’ εγώ σάς λέγω εκείνο»” ↩

17. Греческий оригинал: “Αἷμα εἰς πλῆθος ἐξέχεας καὶ πολέμους μεγάλους ἐποίησας· οὐκ οἰκοδομήσεις οἶκον τῷ ὀνόματί μου, ὅτι αἵματα πολλὰ ἐξέχεας ἐπὶ τῆς γῆς ἐναντίον μου.” ↩